Странные люди - израильские журналисты. Слишком уж любят "горяченькое", слишком уж готовы раздуть скандал, вместо того чтобы, как советовал поэт, дойти до самой сути. Ради "жареной утки" готовы перевернуть всё с ног на голову, даже не разобравшись, а о чем, собственно, речь.

 

А речь о том, что сегодня вечером была отменена выставка художниц Галины Блейх и Лилии Чак "Ferror" (Female Terror) в тель-авивском Доме журналиста. Выставка, организованная при поддержке международного форума Jerusalem Summit, одна из целей которого, как известно, - борьба с террором. Цель выставки была аналогичной: обратить внимание общественности на "женское" лицо современного терроризма, на кровавые деяния женщин-смертниц, которые совершают массовые убийства людей, в том числе детей. Убивая тем самым и собственных детей, еще не рожденных на свет…

 

Вполне закономерно, что при подготовке экспозиции у художниц возникла ассоциация с антиподом "феррористки" - образом Мадонны, символом материнства. "В искаженном экстремизмом мире происходит подмена сущностей, любовь в женском сердце уступает место ненависти, - поясняет Галина Блейх. - Мы хотели показать, сколь трагична и уродлива эта подмена, заменив лики мадонн на лица женщин-террористок".

 

Но идея сия была истолкована с точностью наоборот. Ранним утром 3 сентября в доме Галины Блейх раздался телефонный звонок. За ним последовал еще один, и еще, и еще… Звонили журналисты, радиоведущие, сотрудники телеканалов и прочих израильских и зарубежных СМИ. И всех интересовал вопрос: "Почему вы канонизировали образ арабской террористки, объявив ее святой?!"

 

В прессе даже появилось словосочетание "Holy Terrorists". И именно под этим названием вышла передовица в "Едиот ахронот", призывающая к немедленной отмене выставки. "Женщины-террористки - это монстры, их нельзя изображать положительными героинями!" - возмущался Йоси Цур, сын которого погиб при взрыве автобуса в 2003 году. И подал жалобу в полицию, утверждая, что выставка является "подстрекательством к насилию". Хотя авторы экспозиции ставили перед собой задачу абсолютно противоположную: осудить женщин, совершающих деяния (точнее, злодеяния), противоречащие самой женской сути. Женщина приходит в мир, чтобы любить и давать жизнь, а не становиться источником ненависти и убийства. И это, как мне кажется, вполне явственно читается в их работах. Увы, наша пресса полностью исказила первоначальный смысл, и какое воспаленное воображение породило подобных "чудовищ", остается только догадываться. Впрочем, как заметил Дали, "чудовищ" рождает исключительно сон разума.

 

Однако чей-то разум вовсе не дремал. Картины были развешаны в тель-авивском Доме журналиста ("Бейт Соколов") позавчера ночью. Соответственно, некто еще до открытия их увидел. И этими "некто" уж никак не могли быть родственники жертв террора, ибо вряд ли они проникли в закрытое помещение. Значит, увидел кто-то из журналистов, или, скорее, кто-то из сотрудников Дома журналиста, которые, собственно, выставку и санкционировали - ведь договоренность о проведении экспозиции существовала уже несколько месяцев. И с их подачи всё и началось. Вопрос только: зачем? И кому это нужно?

 

В итоге Ассоциация журналистов Израиля сообщила о том, что приняла решение отказаться от проведения выставки "святых террористок" с младенцами. Председатель Ассоциации Йоси Бар-Моха заявил, что решение было принято в связи с "опасением оскорбить этим показом родственников жертв терактов".

 

Итак, за несколько часов до открытия выставки картины были сняты со стен галереи Дома журналиста и отправлены в "запасники". И собравшимся на вернисаж приглашенным оставалось лишь наблюдать пустые стены, где должны были висеть произведения искусства. Подчеркиваю: произведения искусства. И если каждый толкует их по-своему, это не повод устраивать акции, подобные знаменитым "разгонам" времен Сталина-Брежнева - не хватало только бульдозеров…

 

 

 

Стоя вместе с Галиной Блейх у сиротливо-голой стены галереи, я спросила у нее, какие еще "подстрекательства" инкриминировали авторам экспозиции "Ferror".

 

- Я совершенно не ожидала подобной реакции, - сказала Галина. - Всё это напомнило мне брежневские времена, когда закрывали выставки питерских художников-нонконформистов, в которых я участвовала. Так что сегодня у меня возникло ощущение дежа вю. Правда, на сей раз нас обвинили в том, что мы оскорбили память жертв террора… Мы взывали к мировому сообществу, которое игнорирует проблемы Израиля, считая, что террор в нашей стране имеет локальный характер. Поэтому мы обратились к образу Мадонны - универсальному символу любви и гармонии, понятному всем. Мы хотели показать, что террористическая угроза нависла над всем миром, и ребенок на руках у Мадонны находится в опасности. Мадонна с лицом убийцы - очень сильный контраст. Нам казалось, что сопоставление двух противоположных образов - террористки, убивающей саму женскую природу и Богоматери - очень яркое, оно вопиет, оно способно дойти до сердца каждого. Видимо, оно-таки дошло, только в таком вот искаженном варианте.

 

- Очевидно, наши журналисты решили оскорбиться за всех сразу: и за христиан, и за мусульман, и за жертв террора, и за самих террористок… Какой же будет интерпретация в зарубежной прессе, мне пока сказать трудно: все, кто звонил из-за рубежа, просто собирали информацию, интересовались фактами. Надо сказать, что звонили мне сегодня с 6 утра, каждые три минуты, просили дать интервью на всевозможных радиостанциях, а сюда, в Дом журналиста, мы приехали со съемок программы Дана Маргалита, где нас тоже обвинили в пособничестве террору… Попутно мы получили письмо от адвоката Ассоциации журналистов Израиля, который извещал нас о том, что картины будут сняты с экспозиции.

 

 - Наша выставка - это действительно мемориал, посвященный людям, которые пострадали в терактах. Мы остановились на семи терактах, совершенных семью женщинами-шахидками: помимо семи "скандальных" картин с Мадоннами, наша выставка включает семь холстов, покрытых землей, взятой с мест терактов. Эти работы - свидетельства раненой земли, которая, по сути, является нашим телом: ведь мы живем на этой земле и ощущаем ее своей. Когда ранят тело, нам больно. И третий раздел выставки - видеофильм Лилии Чак: она снимала процесс, как я собираю землю в тех местах, где семь женщин-шахидок совершили свои преступления, и снимала те же места сегодня. Сегодня здесь продолжается жизнь, светит солнце, люди спешат по своим делам, и только памятные доски с именами погибших напоминают нам о том, что на этом месте произошло массовое убийство…

 

 

 

 

- Думаю, что нет. Однако место для проведения выставки было выбрано не случайно: газеты, радио, телевидение освещают события на гребне их актуальности, они пережевывают новости очень быстро, но назавтра новость - уже не новость, ее вытесняет следующая. Актуальная журналистика не дает возможности задуматься. В противовес этому искусство позволяет смотреть на вещи универсально, с общечеловеческих позиций, с точки зрения исторической перспективы. Поэтому мы хотели поразмышлять - именно в Доме журналиста - о каких-то вечных вещах. Осмыслить наше собственное время на фоне всеобщей истории, и в частности террор как явление, порожденное современной эпохой. Перед выставкой мы прочитали массу литературы и поняли, что тема женщин-террористок сегодня вообще мало затронута - и не только в искусстве, но и в политических исследованиях. Кроме того, в английском языке существует только слово terrorist, обозначающее убийц обоих полов. Тогда мы придумали новый термин - ferror, и ввели его в международный лексикон. А для выставки создали небольшую инсталляцию, где слово ferror представлено в виде дырок, вырезанных в газетах. "Жареные" факты мимолетны, они уходят в никуда, и на их месте остаются пустоты… Мы же, повторяю, хотели заставить мир остановиться и задуматься. Увы, сделать это нам не дали.

 

 

 

Не дали, увы. Такая вот странная и грустная история ополчившихся на искусство масс-медиа. Хотя, в отличие от масс-медиа, искусство обладает особыми возможностями для критического дискурса, для сопоставления и осмысления явлений в историческом масштабе. Оно помогает осмыслить наше собственное время на фоне всеобщей истории, и в частности Ferror как явление, порожденное современной эпохой. И тем самым оно, искусство, бросает вызов тотальным средствам массовой информации. А они, в свою очередь, бросают вызов ему.

 

Оттого на совещании в Доме журналиста был вынесен сегодня экстренный вердикт: осудить! запретить! убрать! Всё это поразительно напоминает мне, бывшей консерваторке, травлю Шостаковича в газете "Правда", опубликовавшей 28 января 1936 года статью "Сумбур вместо музыки". (К счастью, об этом мне ведомо лишь из истории - не думала, что история повторится, и не в СССР, а в демократическом Израиле.) Вот и в нашей прессе получился сумбур - вместо искусства. Ибо искусства-то они и не приметили…